Учёные из Пенсильванского и Бостонского университетов построили математическую модель и показали, что массовое внедрение ИИ неизбежно ведёт к рыночному кризису. Компании увольняют людей ради экономии, те перестают покупать товары и услуги, совокупный спрос падает и бьёт по тем же компаниям, которые затеяли сокращения. Авторы назвали это ловушкой автоматизации и пришли к выводу, что единственный рабочий инструмент против неё — налог на автоматизацию.
Модель устроена следующим образом. Несколько конкурирующих фирм решают, сколько сотрудников заменить алгоритмами. На первом шаге логика безупречна, ИИ дешевле людей, автоматизация поднимает прибыль. Но за этим скрыта проблема. Уволенные сотрудники — это те же покупатели, которые после потери дохода перестают тратить деньги. Когда увольнения идут по всему рынку одновременно, общий спрос начинает сыпаться, и в итоге страдают все, в том числе те, кто сокращал первым.
Ловушка работает через асимметрию. Каждая компания забирает себе всю выгоду от экономии на зарплатах, а ущерб от падения спроса расползается тонким слоем по всем конкурентам. Поэтому даже если владельцы бизнеса видят, куда идёт рынок, остановиться первым никто не хочет, это просто невыгодно.
С развитием технологий всё становится хуже. Исследователи сравнили происходящее с бегом на месте, когда каждая компания внедряет мощный ИИ в надежде вырваться вперёд, но так как все делают это одновременно, никто не получает преимущества. Позиции на рынке не меняются, зато увольнения становятся массовыми, а покупательная способность людей падает ещё быстрее.
Исследователи проверили, может ли бизнес справиться с этим сам, через договорённости о сохранении рабочих мест или передачу акций сотрудникам.
Вывод состоит в том, что саморегуляция не работает. Добровольные союзы распадаются, потому что любой отдельной фирме выгодно нарушить договорённость ради конкурентного преимущества. Участие работников в прибыли лишь слегка смягчает ситуацию. Рынок застревает в классической дилемме заключённого, где преследование индивидуальной выгоды ведёт к коллективному проигрышу.
Пособия и базовый доход тоже не решают проблему. Они помогают уволенным выжить, но никак не меняют стимулы компаний продолжать сокращения.
Единственная мера, которая по-настоящему работает в этой модели — налог за каждого замещённого сотрудника, равный недополученной выгоде от падения спроса. Когда компании начинают платить за последствия своих решений, их стимулы меняются. Собранные деньги авторы предлагают пускать на переобучение уволенных, чтобы те возвращались на рынок труда. Чем больше людей снова работают и тратят деньги, тем меньше падает спрос и тем ниже может быть сам налог в будущем.
